Неточные совпадения
— А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринерству; [Доктринерство — узкая, упрямая защита какого-либо учения (доктрины), даже если наука и жизнь противоречат ему.] мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые
люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном
творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных
людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
— Требует она, чтоб
человек покорно признал себя слугою истории, жертвой ее, а не мечтал бы о возможности личной свободы, независимого
творчества.
Постепенно начиналась скептическая критика «значения личности в процессе
творчества истории», — критика, которая через десятки лет уступила место неумеренному восторгу пред новым героем, «белокурой бестией» Фридриха Ницше.
Люди быстро умнели и, соглашаясь с Спенсером, что «из свинцовых инстинктов не выработаешь золотого поведения», сосредоточивали силы и таланты свои на «самопознании», на вопросах индивидуального бытия. Быстро подвигались к приятию лозунга «наше время — не время широких задач».
— Новое течение в литературе нашей — весьма показательно. Говорят, среди этих символистов, декадентов есть талантливые
люди. Литературный декаданс указывал бы на преждевременное вырождение класса, но я думаю, что у нас декадентство явление подражательное, юнцы наши подражают
творчеству жертв и выразителей психического распада буржуазной Европы. Но, разумеется, когда подрастут — выдумают что-нибудь свое.
В этом воздухе природа, как будто явно и открыто для
человека, совершает процесс
творчества; здесь можно непосвященному глазу следить, как образуются, растут и зреют ее чудеса; подслушивать, как растет трава.
Западный
человек творит ценности, созидает цвет культуры, у него есть самодовлеющая любовь к ценностям; русский
человек ищет спасения,
творчество ценностей для него всегда немного подозрительно.
Всякий чуткий
человек, не доктринер, понимает, что нынешний исторический день в России выдвигает в политике на первый план задачи управления, организации ответственной власти, а не задачи чисто законодательного
творчества и реформ.
Для осуществления социальной правды, для уничтожения эксплуатации
человека человеком, для создания бесклассового общества совсем не нужно свободного
творчества, философии и эстетических ценностей, вредна религиозная и мистическая настроенность, противоречит цели социальной революции аристократическое понимание духовной культуры.
Оформление своей души и оформление своего
творчества затруднено было для русского
человека.
И вот что самое важное: в «коллективистичную» эпоху происходит не только социализация и коллективизация экономической и политической жизни, но и совести, мысли,
творчества, экстериоризации совести, т. е. перенесение ее из глубины
человека, как духовного существа, вовне, на коллектив, обладающий авторитарными органами.
С тайным, захватывающим дыхание ужасом счастья видел он, что работа чистого гения не рушится от пожара страстей, а только останавливается, и когда минует пожар, она идет вперед, медленно и туго, но все идет — и что в душе
человека, независимо от художественного, таится другое
творчество, присутствует другая живая жажда, кроме животной, другая сила, кроме силы мышц.
Поэтому смерть, установляющая естественную прерывность во всех человеческих делах, а также налагающая неизбежную печать и на все человеческое
творчество, спасает
человека и от непрерывности в
творчестве зла, а тем ослабляет, парализует его силу.
Т. 8. С. 317).] это значит, что мир станет ощутительно софиен, но уже не
творчеством и самотворчеством
человека, а творческим актом Бога, завершительным «добро зело» твари, излиянием даров Св.
Но первородный
человек существует в очах Божиих лишь с миром и в мире, в котором прирожденный царь мироздания осуществляет свои права свободным
творчеством.
Поскольку это создание своего подобия есть общая и неотменная основа творения
человека, его
творчество и вместе самотворчество, саморождение, определяет самое общее содержание человеческой жизни.
Именно эта потенциальная абсолютность человеческого
творчества, которая не становится актуальной, и порождает его трагедию, которой
человек не испытывает, только погружаясь в самодовольство и духовную лень.
Духовной двуполостью
человека, тайной брачности, отмечено человеческое
творчество и в самом своем существе.
Но ранее нового откровения рождается взыскующий его новый
человек, его
творчество есть воля к этому откровению.
Человек есть свободный выполнитель своей темы, и это осуществление себя, выявление своей данности — заданности, раскрытие своего существа, осуществление в себе своего собственного подобия и есть
творчество,
человеку доступное.
Ведь даже научная, а уж тем более философская истина не открывается
людям, чуждым умственной жизни, равным образом и художественное
творчество недоступно
людям, лишенным эстетического восприятия.
Поэтому
человеку присуще стремление к абсолютному
творчеству, по образу Божию.
На Страшном суде
человек, поставленный лицом к лицу с Христом и в Нем познавший истинный закон своей жизни, сам сделает в свете этого сознания оценку своей свободе в соответствии тому «подобию», которое создано
творчеством его жизни, и сам различит в нем призрачное, субъективное, «психологическое» от подлинного, реального, онтологического.
Хотеть себя в собственной самости, замыкать себя в своей тварности как в абсолютном — значит хотеть подполья и утверждаться на нем [Двойственная и противоречивая природа тварности, сотканная из божественности и ничтожества, не допускает имманентного обожествления
человека, которое составляет отличительную черту антропологии Н. А. Бердяева с ее своеобразным мистическим фейербахианством (см. талантливую и интересную его книгу: «Смысл
творчества.
Философствование, как и всякое
творчество, требует от
человека отваги: он должен оставить берег и пуститься в безвестное плаванье, результат не обеспечен, он может не вернуться на берег, потеряться, а то и погибнуть в волнах.
Этим объясняется ограниченность и бесплодие методизма в
творчестве, поскольку он стремится заменить вдохновение ремесленничеством (Сальери против Моцарта) и точным методом. Творческие, плодотворные идеи родятся, интуитивно вспыхивают в душе («яблоко» Ньютона!), метод же есть средство развернуть, использовать обретенное; но он не подменяет
человека гомункулом.
Человеку еще в раю было поручено возделывать и холить землю, он изначально был призван к активности и
творчеству в мире.
Люди «одни из тварей, кроме способности к разуму и слову, имеют еще чувственность (το αισθητικό ν), которая, будучи по природе соединена с умом, изобретает многоразличное множество искусств, умений и знаний: занятие земледелием, строение домов и
творчество из не-сущего (προάγειν ёк μη οντων), хотя и не из совершенно не сущего (μη ёк μηδαμώς όντων) — ибо это принадлежит лишь Богу — свойственно одному лишь
человеку…
Теургическая власть дана
человеку Богом, но никоим образом не может быть им взята по своей воле, хищением ли или потугами личного
творчества, а потому теургия, как задача для человеческого усилия, невозможна и есть недоразумение или богоборство.
В центре моей мысли всегда стояли проблемы свободы, личности,
творчества, проблемы зла и теодицеи, то есть, в сущности, одна проблема — проблема
человека, его назначения, оправдания его
творчества.
Пошатнулся образ
человека, и Белый более всех отразил это в своем
творчестве.
Творчество есть ответ
человека на призыв Бога.
С свободой связана тема о
человеке и
творчестве.
Человеку свойственно и лже-творчество.
Это есть путь
человека,
человек должен пройти через
творчество культуры и цивилизации.
В ней есть правда, но есть и поэзия, выдумка,
творчество о себе. «Исповедь» Руссо, хотя обозначает целую эру в обнаружении эмоциональной жизни
человека, не есть искренняя исповедь.
Основную свою интуицию о
человеке, о нужде Бога в творческом акте
человека я выразил в самой значительной книге своего прошлого «Смысл
творчества.
И сейчас русские культурные
люди могут лишь мечтать о свободе
творчества, об индивидуальной независимости и достоинстве.
Пережитое мною откровение
творчества, которое есть откровение
человека, а не Бога, нашло себе выражение в книге «Смысл
творчества.
Тема о
творчестве, о творческом призвании
человека — основная тема моей жизни.
Во мне всегда происходила борьба между охранением своего
творчества и жалостью к
людям.
Творчество не нуждается в оправдании, оно оправдывает
человека, оно есть антроподицея.
Испорченный наследственным барством и эгоизмом философа и писателя, дорожащего прежде всего благоприятными условиями для своего умственного
творчества и писательства, я мало делал по сравнению с этими
людьми для осуществления праведной жизни, но в глубине своего сердца я мечтал о том же, о чем и они.
Божье
творчество с
человеком, человеческое
творчество с Богом.
Необходимо пролить свет также на то, что в человеческом
творчестве может быть обогащением самой божественной жизни, что есть ответ
человека на Божий призыв.
Исходной была для меня интуиция о
человеке, о свободе и
творчестве, а не о Софии, не об освящении плоти мира, как для других.
Вместе с тем я раскрывал трагедию человеческого
творчества, которая заключается в том, что есть несоответствие между творческим замыслом и творческим продуктом;
человек творит не новую жизнь, не новое бытие, а культурные продукты.
Но
творчество Гоголя принадлежит эпохе Белинского и
людей 40-х годов.
В русской христианской мысли XIX в. — в учении о свободе Хомякова, в учении о Богочеловечестве Вл. Соловьева, во всем
творчестве Достоевского, в его гениальной диалектике о свободе, в замечательной антропологии Несмелова, в вере Н. Федорова в воскрешающую активность
человека приоткрывалось что-то новое о
человеке.
Тема о
человеке и о
творчестве связана с темой о свободе.
Святоотеческая антропология была ущербна, в ней не было соответствия истине христологической, не было того, что я назвал христологией
человека в своей книге «Смысл
творчества».